Цена медленного кризиса: инвестиции, самозанятость и «экономика раздражения»
Как замедление экономики проявляется в трёх разных слоях — от макроэкономики до повседневной нагрузки на домохозяйства
А. Башкатова в трёх материалах недели описывает, как замедление российской экономики проявляется на разных уровнях: углубление инвестиционного кризиса, превращение самозанятости в фактор нестабильности и подсчёт «экономики раздражения» — потерь домохозяйств от мелких бытовых сбоев.
Три материала А. Башкатовой на этой неделе складываются в один продолжительный сюжет о цене медленного экономического кризиса. В работе «„Экономика раздражения“ обходится россиянам минимум в 120 миллиардов рублей в год» (Независимая газета, 5 мая) приводится количественная оценка потерь домохозяйств от мелких бытовых сбоев — отмен, переплат, ожиданий и навязанных услуг. Сумма впервые приведена в национальной валюте и сопоставима с расходами на отдельные федеральные программы.
Второй материал — «В России усугубляется инвестиционный кризис» (Независимая газета, 4 мая) — обращён к макроэкономической стороне того же процесса: статистика показывает дальнейшее замедление инвестиций в основной капитал. Третий — «Самозанятость становится фактором нестабильности» (Независимая газета, 6 мая) — фиксирует социальный эффект: режим самозанятости из инструмента поддержки малого предпринимательства превращается в источник трудовой неустойчивости.
Эти три текста дополняются статистическим контуром М. Сергеева. В статье «Статистика марта изменила глубину спада в экономике России» (Независимая газета, 8 мая) обновлённые данные Росстата корректируют картину первого квартала: показатели спада оказались глубже первоначальных оценок. В материале «Материальное положение россиян ухудшается, несмотря на рост реальных доходов» (Независимая газета, 6 мая) — поясняется парадокс: формальный рост реальных доходов сопровождается ухудшением материального положения семей.
Соединение этих сюжетов — макроуровня, повседневности и социального следствия — задаёт рамку выпуска №18: медленный кризис не выражается в шоковых событиях, но систематически перекладывается на домохозяйства и малый бизнес.